Слом идейных «сдержек», регулирующих служебное поведение работников милиции, как фактор коммерциализации

Главным звеном коммерциализации силовиков в постсоветской России был слом тех принципов, на которых держалось советское государство. Будучи частью государственного аппарата, который был на самом деле партийно-государственным, милиция в огромной мере регулировалась идеологическими принципами — такими, как идентификация с руководящими указаниями ЦК КПСС, с его идеологией и текущей политикой.
При всех известных процессах, которые происходили в СССР в период застоя и в последнее десятилетие его существования, важен один исторический факт: до самого конца существования «оргструктуры СССР», пока она не рухнула, управленческая идеология административно-командной системы продолжала действовать. Ибо сама сущность этой системы состояла в том, что она действовала по генетически свойственным ей принципам. А главным принципом было то, что управленческая деятельность аппарата власти мотивировалась «сверху», мотивировалась идеологией руководящей партии, тем ее (идеологии) вариантом, который действовал в тот или иной исторический момент времени. Поэтому административно-командная система рухнула «в одночасье». И чем авторитарнее, чем жестче, чем административно-команднее была эта система — тем страшнее должны были стать последствия ее краха. А она действительно была жесткой, авторитарной, административно-командной. И потому следствием ее одномоментного (с учетом длительности Исторических перемен) обвала оказался «слом» управленческого сознания тех работников государственных органов (включая и МВД), которые к началу 90-х годов работали в них. То есть произошел слом тех «сдержек», на которых более 70 лет (если считать с окончания коллективизации) стояла советская система.
Грузинский политик Резо Габриадзе высказал интересную мысль: у человечества нет опыта выхода из авторитарных систем. Поэтому реакции разных социальных групп на слом советской системы были далеко не одинаковыми. Некоторые из них (например, сельское население, жители отдаленных регионов страны и другие) его почти что и не заметили.
Партийные работники всех уровней испытывали огромный комплекс неполноценности и стремились «слинять», влиться в те или иные новые структуры, сменить социальные роли. Рядовые работники советского аппарата ускоренно занимали места в новых госструктурах, демонстрировали не только огромную социальную активность, но и способность к адаптации. Активизировалась и интеллигенция, лидерам которой (Бурбулису, Шахраю, Старовойтовой и др.) удалось на ряд лет занять лидирующие позиции в реформаторских структурах вокруг Ельцина и его Семьи. Представители верхних слоев партийно-советской номенклатуры активно занимали высокостатусные места в новых управленческих структурах, меняли свои должностные статусы. Например, переходили с должностей секретарей обкомов и горкомов КПСС на должности в администрации Президента и др. Что касается тех, кто оставался на своих старых должностях, то они «ломались» изнутри.
Работники правоохранных органов, как и в целом работники органов советской и партийной власти, ломались изнутри. То есть ломались те морально-правовые принципы, на которых держалась трудовая деятельность этих категорий работников — принципы несения службы: жесткость трудовой дисциплины, необходимость подчинения писаным и неписанным правилам осуществления служебных обязанностей, исторически сложившиеся трудовые традиции. И слом всего этого перевел аппарат этих органов в новое состояние: из «железных», идеологически защищенных людей работники правоохранительных органов превратились в «идеологически опустошенных». Это лишило их прежней защищенности от таких черт, как игнорирование требований службы, нарушение установленного порядка, эгоизм, аморальное поведение на рабочих местах.
Понятно, что стимулятором идеологического слома, который пережили работники правоохранной системы, был аналогичный слом у множества других категорий вчерашней партийно-советской элиты. «Очищение» всех ее слоев, всех входивших в ее состав категорий работников от партийно-советской идеологии, приняло в начале 90-х годов характер эпидемии. Именно этим объяснялись такие известные факты биографий, как дело Калугина, Артема Тарасова, Станкевича и др.

Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Вы должны авторизоваться чтобы оставить комментарий.

Зловести © 2017 Все права защищены